Вук, просто Вук
Чем больше свободы сегодня, тем страшнее несвобода завтра.
Веймарская республика была местом абсолютной сексуальной раскрепощенности, не было ничего, что считалось бы «слишком» или «чересчур». И центром культурной жизни Германии стал, разумеется, Берлин. В 1920 году он вырос почти в 13 раз.
Кабаре стали центрами ночной жизни Берлина. Внутри бурлила дикая смесь алкоголя, наркотиков, секса и танцев. Ведь до 20-х годов любые увеселительные заведения в Германии были под строгим надзором, многие из них уходили в подполье.
Кабаре представляли из себя нечто среднее между баром, рестораном и ночным клубом. Гости сидели за столиками и наслаждались откровенными выступлениями танцовщиц и танцоров, а также сатирическими выступлениями комиков, которые жестко шутили о политике. Австрийский писатель Стефан Цвейг так описывал одно из берлинских кабаре:
«Берлин превратился в Вавилон. Немцы ударились в извращения со всей своей страстью и любовью к системе. Накрашенные мальчики с подчеркнутыми талиями разгуливали по Курфюрстендамм… Даже древние римляне не устраивали таких оргий, какие происходили на балах трансвеститов, где сотни мужчин в женских одеждах и женщин в мужских танцуют прямо под доброжелательными взглядами полицейских. Наступило полное свержение ценностей. <…> Юные дамы хвастаются своей извращенностью, а если девушку в 16 лет заподозрят в том, что она еще девственница, над ней будут смеяться».
Каждый из сотни баров Берлина имел свою специализацию: для гетеросексуальных мужчин, для геев, для лесбиянок, для трансвеститов или пансексуалов. Как, по слухам, говорил танцор в одном из берлинском баре «Эльдорадо»: «Я могу быть того пола, какого вы пожелаете, мадам».
Гендерная изменчивость была нормой в Веймарской республике. Переодевания и трансвестизм, андрогины и размытие гендерных границ были в порядке вещей. В берлинских кабаре мода стала одним из инструментов, с помощью которых мужчины и женщины демонстрировали свое отношение к полу и сексуальной ориентации.
Появились субкультуры геев и лесбиянок. Писательница Кати Саттон в своей книге «Мужеподобная женщина в Веймарской Германии» писала: «С появлением женской гомосексуальной субкультуры мужская одежда стала своего рода противостоянием основным трендам и мейнстриму».
Так мужчины и женщины охотно изучали свою сексуальность и менялись ролями.
В зависимости от размера кошелька куртизанка в мехах и бриллиантах могла приехать к клиенту на лимузине, или он мог снять женщину или мальчика прямо на улице. После войны в проститутки шли, в первую очередь, женщины без иной возможности дохода. Во вторую — молодежь обоих полов. По Европе расползалась зараза венерических заболеваний: сифилиса и гонореи. Сутенеры готовы были осуществить практическую любую фантазию клиента, если тот был готов платить. Итальянский журналист Луиджи Барзини писал: «Я видел сутенеров, которые предлагают все: маленьких мальчиков, маленьких девочек, крепких мужчин, сладострастных женщин, животных. Тут поговаривают о гусе, чью шею можно отрезать в экстатическом порыве, и ты получишь все в одном: содомию, зоофилию, гомосексуальность, некрофилию и садизм. Еще и перекусить, если кто-то сможет съесть этого гуся после».
(с) www.cosmo.ru/sex-love/sex/seks-narkotiki-i-kaba...
Лично я все-таки за золотую середину в этом вопросе.
Веймарская республика была местом абсолютной сексуальной раскрепощенности, не было ничего, что считалось бы «слишком» или «чересчур». И центром культурной жизни Германии стал, разумеется, Берлин. В 1920 году он вырос почти в 13 раз.
Кабаре стали центрами ночной жизни Берлина. Внутри бурлила дикая смесь алкоголя, наркотиков, секса и танцев. Ведь до 20-х годов любые увеселительные заведения в Германии были под строгим надзором, многие из них уходили в подполье.
Кабаре представляли из себя нечто среднее между баром, рестораном и ночным клубом. Гости сидели за столиками и наслаждались откровенными выступлениями танцовщиц и танцоров, а также сатирическими выступлениями комиков, которые жестко шутили о политике. Австрийский писатель Стефан Цвейг так описывал одно из берлинских кабаре:
«Берлин превратился в Вавилон. Немцы ударились в извращения со всей своей страстью и любовью к системе. Накрашенные мальчики с подчеркнутыми талиями разгуливали по Курфюрстендамм… Даже древние римляне не устраивали таких оргий, какие происходили на балах трансвеститов, где сотни мужчин в женских одеждах и женщин в мужских танцуют прямо под доброжелательными взглядами полицейских. Наступило полное свержение ценностей. <…> Юные дамы хвастаются своей извращенностью, а если девушку в 16 лет заподозрят в том, что она еще девственница, над ней будут смеяться».
Каждый из сотни баров Берлина имел свою специализацию: для гетеросексуальных мужчин, для геев, для лесбиянок, для трансвеститов или пансексуалов. Как, по слухам, говорил танцор в одном из берлинском баре «Эльдорадо»: «Я могу быть того пола, какого вы пожелаете, мадам».
Гендерная изменчивость была нормой в Веймарской республике. Переодевания и трансвестизм, андрогины и размытие гендерных границ были в порядке вещей. В берлинских кабаре мода стала одним из инструментов, с помощью которых мужчины и женщины демонстрировали свое отношение к полу и сексуальной ориентации.
Появились субкультуры геев и лесбиянок. Писательница Кати Саттон в своей книге «Мужеподобная женщина в Веймарской Германии» писала: «С появлением женской гомосексуальной субкультуры мужская одежда стала своего рода противостоянием основным трендам и мейнстриму».
Так мужчины и женщины охотно изучали свою сексуальность и менялись ролями.
В зависимости от размера кошелька куртизанка в мехах и бриллиантах могла приехать к клиенту на лимузине, или он мог снять женщину или мальчика прямо на улице. После войны в проститутки шли, в первую очередь, женщины без иной возможности дохода. Во вторую — молодежь обоих полов. По Европе расползалась зараза венерических заболеваний: сифилиса и гонореи. Сутенеры готовы были осуществить практическую любую фантазию клиента, если тот был готов платить. Итальянский журналист Луиджи Барзини писал: «Я видел сутенеров, которые предлагают все: маленьких мальчиков, маленьких девочек, крепких мужчин, сладострастных женщин, животных. Тут поговаривают о гусе, чью шею можно отрезать в экстатическом порыве, и ты получишь все в одном: содомию, зоофилию, гомосексуальность, некрофилию и садизм. Еще и перекусить, если кто-то сможет съесть этого гуся после».
(с) www.cosmo.ru/sex-love/sex/seks-narkotiki-i-kaba...
Лично я все-таки за золотую середину в этом вопросе.
Не помню, но возможно. С другой стороны наблюдался и офигенный расцвет культуры. Тот же Ремарк, Брехт, Цукмайер, в кино Фриц Ланг и др. Смотришь "Нибелунгов" 1924 года и 2004 года - первый, несмотря на смешнрго кукольного дракона - мега-эпос, второй - дешёвенький боевичок.
Фюрер не сохранил и задушил. За его эпоху, кроме Рифеншталь вспомнить особенно нечего. Почти все остальные свалили.
И удавил всё.
И ещё - шальные деньги, хлещущие куда попало кончились
Не кончились, а стали хлестать на местных Михалковых, которые снимали и ставили в основном унылую хрень. За исключением той же Рифеншталь.
И получилось - как всегда.
Да, в чем-в чем, а в этом я полностью солидарен. Маленьким шалостям должно оставаться место, но все хорошо в меру. Иначе сифилис и гонорея, все дела.
А так... Насколько представляю себе ситуацию, во времена Веймарской республики была гиперинфляция, и любой полученный доход приходилось тратить здесь и сегодня, ибо назавтра он уже ополовинится по покупательской способности. Больше одного обеда не съесть, вот народ и кутил, надо думать, нередко на последнее.
Кутили в основном те, кто не были озабочены доходом. А прочие глядели на кутежи и зверели. В итоге в июле 1932 года за антидемократические партии 57,2% голосов, в ноябре - 58,3%, а в январе пришёл фюрер.
Файт Харлан был крайне талантлив, но "Еврея Зюсса" ему не простили, хотя "Дер Гроссер Курфюрстом" и "Кольбергом" Бондарчук старший очевидно вдохновлялся.